Как справиться с шоковой реакцией после объявления диагноза? Синоним обратиться с вопросом ли мы поменять нашу жизнь?

Этапы личностного реагирования на онкологическое заболевание. Как правило, пациент хочет знать не только диагноз, но и есть ли у него шанс поправиться, какие методы лечения можно применить и вообще что еще можно сделать, чтобы изменить ситуацию. Если больной чувствует, что шансы на выздоровление минимальны, его интересует, сколько он еще может прожить. Для врача это, безусловно, самые трудные вопросы. Чтобы обсуждать их с больным, нужны честность, такт и опыт. Больной часто обращает внимание не только на слова, которые говорит ему врач, но и на его мимику, жесты.

Не все вопросы, которые задает больной, следует воспринимать в прямом смысле, иногда пациент их кодирует. Например, задавая вопрос: Сколько мне осталось жить? Иногда можно услышать: Доктор, у меня воспаление легких, я обязательно поправлюсь. При этом можно увидеть, как глаза больного говорят: Я все знаю, у меня нет шансов поправиться, я устал, мне ничего не хочется.

Правдивость у постели больного есть всеобщая тенденция. Это касается не только врачей, занимающихся онкологическими больными, но и их родственников, обслуживающего персонала и священнослужителей. Мы стремимся сегодня к разъяснению больному его болезни. Оно должно, однако, проводиться осторожно, индивидуально и учитывать то, что больной действительно хочет знать. Предоставление пациенту ложноблагоприятного прогноза, деонтологической легенды не облегчает течение его болезни, поскольку не совпадает с реальной динамикой клиники заболевания.

Полуправда или ложь дает больному лишь мнимую помощь, он на собственной шкуре ощущает физические изменения в организме и, испытав крушение надежды, вдвойне остро чувствует свое одиночество. Сообщение о диагнозе является необходимостью и для врача. С одной стороны, сокрытие диагноза означает признание тотальной безнадежности и терапевтического бессилия. Пациенту не следует внушать несбыточных надежд и в то же время не следует форсировать события и сразу предоставлять ту информацию, которой он боится. Одновременно с открытием диагноза пациенту следует сделать терапевтическое предложение.

Тем самым врач обещает больному, что не оставит его одного. Часто пациента беспокоит не страх за свою жизнь, а страх перед возможной болью, инвалидностью, он хочет получить объяснение того или иного своего состояния, его интересуют ожидаемая продолжительность жизни, возможные страдания и последствия терапии. Больной, как правило, хочет чувствовать себя защищенным. Он хочет, чтобы его успокоили, сказали ему, что он не будет страдать. Может произойти так, что вопрос больного: Есть ли вообще для меня какая-нибудь надежда? В этом разговоре следует отдавать себе отчет в том, что правда всегда относительна, что средняя продолжительность выживания мало что говорит применительно к какому-то отдельному случаю.

Поэтому должна быть сообщена лишь правда сейчас, осторожно дозированная и ориентированная на вопросы больного. Тем самым создается опасность того, что родственники завершат психологическую переработку полученной информации уже перед смертью больного, и он окажется в изоляции. Чтобы быть вместе с больным, его родственники должны находиться на том же уровне владения информацией, что и он. Общение с пациентом должно начинаться с установления доверительных отношений, и только после этого можно проводить внушающее и убеждающее воздействие. Онкологические больные, как правило, немногословны, так как озабочены своим будущим, переработкой полученной информации и переоценкой жизненных ценностей. В отличие от психосоматических и невротических больных, они очень ценят доброе отношение, ибо часто им уделяют меньше внимания как безнадежным или неперспективным.